Shadow

Будущее секса. Какими будут интимные отношения через несколько лет

Наше общество активно меняется, в том числе и в своем отношении к сексу. Неужели главной идеей сексуального контакта окончательно станет не зачатие, а удовольствие? И способно ли развитие репродуктивной медицины помочь снять социальные стигмы? Как будет выглядеть секс будущего, разбирается секс-колумнист «Сноба» Ольга Нечаева

Виртуальная реальность, секс-роботы и игрушки с дистанционным управлением. Секс сегодня становится все менее «органическим»: мы видоизменяем и подрихтовываем тела, чаще пользуемся стимуляторами и игрушками, больше защищаемся от естественных проблем, организовываем себе некий идеальный опыт. Индустрия секс-тека объемом 33,6 миллиарда долларов растет и развивается. Однако технологические инновации — лишь один из факторов эволюции формата секса и его места в нашей жизни.

Будущее секса также зависит от того, как будет меняться наша культура и отношение к нему, как будут меняться наши идеи, смыслы и ценности. В западном обществе секс достаточно долго жил под давлением христианской морали, которая объявляла главной целью зачатие. Только такой секс был приемлем и этичен, а прелюбодеяние, гомосексуальный секс, мастурбация, да и просто мысленное вожделение были грехом: «…всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем. Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну огненную» (Мф. 5:27).

Впрочем, христианство не было родоначальником этой идеи. Эти постулаты были сформированы из идей стоицизма, который рассматривал самоконтроль и регуляцию собственных желаний и порывов как путь к внутреннему миру. Гай Мусоний Руф, один из философов стоицизма, в своей работе On Sex Indulgence (англ. «О потворствовании сексу») пишет о том, что человеку необходимо удерживать себя от лишнего секса, так как секс морален только с целью продолжения рода. Ранние христианские теологи переняли эту этику, и ко времени жизни святого Августина секс для размножения стал единственным допустимым сексом.

Гомофобы, которые делят секс на «естественный» и «неестественный», до сих пор используют идею возможности зачатия как аргумент в споре. Однако с появлением широко доступной контрацепции такая логика потеряла какой-либо смысл.

Получается, что, даже когда мы исключаем размножение как единственную цель секса, мы все равно подсознательно ищем у него какую-то цель.

Человек относится к одним из многих видов живых существ, в котором эволюционно развилась «продленная женская сексуальность», которая присутствует также у многих приматов, парных птиц и некоторых других видов, — а именно способность и открытость самки к сексу вне периода овуляции. Более того, оргазм приводит к выбросу в окситоцина, гормона привязанности. Это означает, что эволюционно секс существует не только для размножения, но и для поддержания пары, близости. В своей статье «Зачем нужен секс» исследователь Университета Чикаго Дэвид Гальперин ссылается на силлогизм Аристотеля, который я перефразирую примерно так: если смысл нашего эротического желания больше про чувство любви, чем про половой акт, то получается, что конечной целью является любовь, а не секс, и тогда не любовь — путь к сексу, а секс — путь к любви. Природа позаботилась о том, чтобы мы могли и хотели заниматься сексом не только три дня в месяц, сделав этот процесс инструментом создания близости в том числе.

Размножение и удержание пары вместе — вот те «естественные» цели секса, которые обозначаются в современной культуре.

Но мир меняется очень быстро. Женщины все реже готовы рисковать финансовой независимостью, все активнее обеспечивают себе самостоятельное существование, все позже готовы выходить замуж и рожать. Деторождение остается пока основным фактором, препятствующим равноправию. Одновременно с этим развиваются технологии, позволяющие победить ограничения природы: только в каждый год более 1 миллиона детей рождаются в результате искусственного оплодотворения, и эта цифра явно будет расти. Развитие индустрии генетического секвенирования делает все более доступной возможность организовывать себе «дизайнерских детей» — технология PGD (англ. «преимплантационная генетическая диагностика») позволяет проводить генетический тест на пятидневных эмбрионах и выбирать из сотни оплодотворенных самых генетически здоровых. Об этичности таких практик ведутся ожесточенные споры, однако мне видится, что людей, в чьих интересах сделать «генетический отбор» доступной возможностью, существенно больше, чем апологетов мысли «как боженька даст». Рано или поздно мы к этому придем в массовом масштабе. В конце концов, делать тесты на генетику до зачатия уже становится разумным поступком порядочного человека, да и партнера мы себе выбираем, задумываясь о наследственности.

Зачатие и вынашивание больше не значат «принести в подоле», теперь это все чаще планируемое и контролируемое решение, что продолжает влиять на концепцию брака и моногамии.

Насаждаемая брачная моногамия, продукт аграрного общества, которое мы переросли уже пару сотен лет назад, базировалась на необходимости подтвержденного отцовства. Если определение отцовства становится прозрачным процессом, то вопросы о том, кто, с кем и зачем может заниматься сексом, так же пропадают. Так же снижается необходимость сохранять ради пропитания потомства, терпеть сложные отношения, «поддерживать секс» всевозможными ухищрениями там, где, возможно, естественным образом его уже нет.

У меня вполне получается увидеть индивидуалистическое общество будущего, в котором зачатие и вынашивание передано технологиям, детей заводят для радости, и те, кому растить их и быть с ними — в радость, могут быть просто «папой» и «мамой» этого ребенка без сопутствующих брачных уз, секса и яичниц по утрам. Тем более продолжительность жизни постоянно растет, а с ней растет кривая разводов. Разве можно себе представить одного сексуального партнера на протяжении, например, 120 лет?

Если дети рождаются в пробирках и секс перестает быть заключенным в жесткие рамки моногамного брака, что поменяется в мире? Снимет ли это страхи и тревоги насчет нашей сексуальности, например? Если гомосексуальность перестает угрожать одиночеством и тревогой за то, что у твоих родителей «никогда не будет внуков», будет ли меньше давления и стигмы вокруг сексуальных экспериментов и ориентации? Если разделение гомо и гетеро родилось из парадигмы «секс для зачатия», то не уйдет ли оно в прошлое, вместе с общественным мандатом о том, с кем и каким сексом правильно заниматься?

И если общество перестанет лезть в постель и указывать нам, возможно, и тема сексуальной идентичности перестанет быть горячей. Мы перестанем определять себя одной из 46 сексуальных ориентаций, как не определяем себя через предпочтение копченой колбасы вместо пирожных.

Может быть, в будущем секс будет не для чего, а для кого. Для нас. Секс ради удовольствия, исследования, сенсорного и чувственного переживания.

Секс ради секса.

Источник snob.ru


Связанные записи


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.